Олег Фёдоров (yugeneonil) wrote,
Олег Фёдоров
yugeneonil

Поездка...

Тюмень – Париж – Ницца – Венеция

Путевые заметки

 

 

Тюмень – Москва  - Брест – Варшава – Берлин – Париж – Лион – Авиньён  - Грасс – Канны – Ницца – Антиб – Монако – Монте-Карло - Милан – Верона – Венеция – Дрезден – какой-то пограничный польский город, кажется Любомица - Брест – Москва – Тюмень…

 

Как сказал Леонид Ильич Брежнев про космонавта совершившего посадку после очередного полёта: «Он не загордился. Он вернулся на родную землю». Ударение в слове «землю» в данном случае ставится на последний слог. Я тоже не «загордился», и вернулся… Теперь у меня клаустофобия на уровне городского пространства. Мне хочется выйти за его пределы как из холодной, тёмной комнаты, но все дороги перекрыты, а на воздушным путём перелёт нет денежных средств.  После Европы Москва показалось большой помойкой. Про центр ничего не скажу. Окончательно его ещё не «убили», но окраины и вокзалы… Таких физиономий даже в Тюмени я уже давно не видел. Разве что в конце восьмидесятых. Но, не будем о грустном. Были в Москве и чрезвычайно счастливые и важные минуты, в частности посещение ГМИИ Пушкина (мои любимые «французы» теперь переселились в  бывший музей частных коллекций) и  ещё одна встреча, о которой говорить я не буду… Но, вернёмся к началу путешествия. Итак, за видеоклип (на самом деле короткий фильм) «Я ТАКОЕ ДЕРЕВО…» (стихи - Григория Поженяна. Музыка – Микаэла Таривердиева, поёт - Елена Камбурова) 28 июля на межрегиональном фестивале «Люблю тебя…» я получил 1 место и путёвку в Турцию, которую я обменял (деньгами было взять нельзя) на автобусный тур по Европе. Ещё через месяц и один день я лежал на операционном столе, а анастезиолог впускал в мою ноздрю сладкий наркотический газ. А ещё через 30 дней, 29 сентября 2006 года я уже бродил по Парижу… И не просто бродил. Я прошёлся вдоль вечерней Сены от Лувра к Мосту Александра III, счастливый и одинокий. Я трогал руками речную воду и наблюдал как клошары готовили свои маленькие палаточные домики ко сну, а небольшие баржи и катера покачивали своими тёмными брюхами, а в некоторых из них текла жизнь – собака из-за занавески, полоска света, женщина с кастрюлей… Потом я шёл по Елисейским полям, смотрел на идущих мне на встречу мужчин и женщин, и думал о том, что они не понимают, в каком городе живут и по каким улицам ходят. Потому что, если бы понимали, у них были бы совсем другие лица… Я ездил в ночном парижском метро. Чёрнокожая пара указывала мне дорогу к гостинице. Я сидел у Сакре-Кёр, дышал этим воздухом, обдуваемый тёплым ветром и смотрел вниз на Париж, который был как на ладоне, а уличный музыкант-кореец пел «Лет ит би», и многие ему подпевали. Я заходил в католические храмы, и никто у меня не спрашивал, кто я и куда я иду… И свечи там горели свободно. И никто их не тушил, чтобы тем, кто купил новые, было куда их поставить… В Сакре-Кёр я увидел репродукции нескольких православных икон, в том числе и  Владимирской Божьей матери и помолился. Стояли они в книжной лавке, но это не имело никакого значения.  Солнце, свет и ветер Свободы – вот что я увидел на горе Мон-Мартр и унёс это вниз с собой, к её подножию, думаю, уже навсегда… 

 

Автобусный тур 2Б Море (Париж-Ницца-Венеция) – это 6000 км. по Европе и ещё  немного по Белоруссии. 2 ночных переезда. 2 шофёра поляка. Один гид. И ещё 44 согражданина твоей страны как женского, так и мужского пола. Сразу скажу, что испытание достойно выдержали практически все. Ну, напился один парень в самом конце, в последний день за 2 часа до переезда границы и стал не по товарищески обращаться к полякам. Ну что поделаешь. Его вовремя оттащили. А вообще… Группа подобралась хорошая. И об этом говорить можно очень долго… Самое главное и ценное в такого рода поездках это то, что ты оставаясь вместе с Родиной (в лице своих товарищей-сограждан) имеешь уникальную возможность существовать одновременно в двух мирах – их и нашем. Потому что если б не было моего соседа Юры, бывшего капитана речного парохода, кто бы так смачно матерился по поводу и без, когда мы занимали очередной номер гостиницы… Если б не было моей соседки (уже по автобусу) Наташи, кто бы сморкался всю дорогу (бедная женщина в поезде подхватила какую-то инфекцию или сильно простудилась и на протяжении всех пятнадцати дней…) Если б не было Олега, моего тёски, полковника в отставке, с кем бы можно было выпить дешёвого французского вина и припасённой им «кедровки». А у ночного Рейгстага, водки которую я привёз с собой за наших солдат… В общем, открывая для себя Европу, влюбляясь в определённые её черты, я не переставал любить свою несоизмеримо в большей степени богатую – бедную Родину, а уж тем более людей, которые в ней живут, мучаются, любят и умирают…

 

Когда мы въехали на территорию Польши, я представлял себе, как по этим полям, мимо которых мы проезжаем, шли наши обозы, с пушками, лошадями… Как танки месили землю, как люди падали в грязь… Эти мысли не покидали меня до самого Берлина.   

 

Варшава – был первый европейский город, который я увидел. Дело в том, что до этой поездки, я не покидал пределов Советского Союза, в последствии – Российской Федерации. Так уж получилось. Не до этого было. Школа, армия (кстати говоря, 7 лет подписки о не выезде. Служил я в ракетных войсках…) Конец 80-х, со всеми прелестями переходного времени от развитого социализма к капитализму с не «человеческим» лицом, золотые 90-е (тут надо было просто выжить), болезнь мамы, нищенская зарплата в школе с задержками в 2,3 месяца… Вынужденная пахота на всех фронтах, начиная с вывесок для магазинов и кончая оформлением телестудий ну и т.д… Какая там Европа? А после… Примерно тоже самое… Ну, а тут, подфартило. И то, через 9 дней больницы и реанимацию. Когда санитарка стала брить мне живот первое, о чём я подумал: «Всё… На пляж в прежнем виде я уже не выйду…» К тому времени я поменял путёвку в Турцию на тур по Европе. И действительно, на протяжении всей поездки я перевязывал себе последнюю не затянувшуюся дырку от двух дренажей в правом боку дважды в день, используя для этого самые различные туалеты – вагонные, вокзальные, кафешные и гостиничные. Не могу сказать, что это существенно осложнило поездку. Я - старый солдат и привык переносить тяготы и лишения воинской службы стойко… по возможности отмечая не отрицательные, а положительные моменты самого факта своего существования... В общем, на пляжах в Каннах, Ницце и Антибе я выходил с большим лиловым шрамом через всё пузо, но это вряд ли кого-то по настоящему волновало, меня в меньшей степени… На море я тоже не был очень много лет. Поэтому… море… Ты лежишь на спине. Можно даже не шевелить руками и ногами. Вода тебя держит. Она – солёная. А над тобой – небо. А сбоку – набережная Антиба, средневековая крепость… А в другой стороне – корабли. И больше, в общем-то ничего и не нужно… Трёх дней нам вполне хватило. На второй я сгорел, но не только я, а основная часть моих товарищей. Я заплывал в Каннах за буйки. В Ницце в тот же день вечером, после интенсивной прогулки по городу, я купался уже на лазурном побережье, где вода была действительно лазурно-бирюзовая. В Каннах – песок. В Ницце – крупная галька. Ходить босиком трудно, но возможно. Вечером, совсем уже близко к закату, я вошёл в море практически один. Французы смотрели на меня как на сумасшедшего, но за двадцать лет я не разучился плавать (вырос я отчасти на Каспии). Я ловил каждую волну, и волны относили меня в море, и я не сопротивлялся, а потом нехотя, но плавно вернулся на берег…

 

Что ещё… В Монако в храме недалеко от королевского дворца я увидел выставку фотографий улыбающихся людей. Вряд ли все они были католиками. Я даже думаю, что не одного католика среди них не было. Это были тайцы и цыгане, дети, женщины и старики, тибетские мальчики из буддийской школы, возможно сербы и албанцы. Фотографии были расставлены везде, по периметру храма и это меня поразило… Само отношение к человеку, как к творению Божьему, не зависимо от того какой он национальности и конфессиональной принадлежности, а не как к рабу. Разница, я думаю, уловима…

 

В Монте-Карло я играл в рулетку. Экскурсия в казино была плановой, кто хотел, мог сыграть. Играл я около часа. И мог выиграть относительно приличную сумму, но проиграл… 70 евро. 

 

В Милане в галерее я увидел странного нищего на инвалидной коляске. Он был огромен, а на коленях у него спала собака, маленькая и плоская как половик. И он дремал… А вокруг ходили люди, итальянцы и туристы. И почти никто не подавал, как у Булгакова в монологе Черноты. И когда он открыл глаза, всё безразличие и усталость мира были в них…

У меня осталось ощущение, что он сидит в этой коляске – вечность.

 

В Антибе банкомат проглотил мою кредитную карточку на 15 тысяч (руб), и я остался практически без денег. Потом группа скидывалась по евро, а я не хотел эти деньги брать… Думал карточку удастся вернуть на следующее утро.

Не удалось. Потому что я не знаю французского. Зато город Антиб услышал русский мат в моём исполнении… в самых  его материальных проявлениях…

 

В Вероне американцы лапали левую грудь Джульетты прямо под её балконом. Статуи Джульетты… Считается, что если ты погладишь её грудь, и загадаешь любовное желание, то оно непременно сбудется. Лапали её, в основном, почему то, люди пожилого возраста…

 

На границе Германии и Польши пограничник, заглянувший в автобус с намерением получить список въехавших на территорию Польши туристов, сказал русское слово «Пи...дец!», когда наш гид Оля (она же руководитель группы) стала объяснять, что список остался у первого шофёра. На самом деле список имелся в наличии, но показывать его было нельзя. Вместо 45 на Родину возвращалось на 2 человека меньше. Двое остались нелегалами в Авиньёне, с тем, чтобы уехать в Испанию. Пограничник сказал: «Всё. Разворачивайте автобус и в Берлин, в польское посольство». Была пятница, вернее уже вечер, впереди два выходных. Посольство открывалось только в понедельник. Если бы этот сценарий осуществился, у нас действительно получилось бы то, о чём говорил пограничник, потому что поезд наш из Бреста уходил через часов пять, денег ни у кого уже почти не оставалось, ко всему прочему, в тот день мы уже проехали 700 км по территории Польши, и ещё 200 по Германии, потому что долго не могли въехать в Польшу, так как большинство дорог оказалось перекрыто. В Варшаве в тот день шла какая -то манифестация.

 

В Венеции я сидел на скамейке у канала и смотрел вниз на проплывающие мимо гондолы. В гондолах сидели китайцы или японцы. Этого я так и не понял. И наши… 1 гондола – 120 евро. 6 человек по 20-ть… + чаевые. У меня на подобные развлечения уже не оставалось денег. Да и большого желания прокатиться на гондоле я не испытывал. К тому же, я дико устал после беготни (экскурсии) по городу с потрясающей гидом-итальянкой Надой. Нада – это отдельная история. Наду надо видеть и слышать… Если б были живы Аркадий Райкин или Ираклий Андроников, при условии, конечно, что они бы встретили Наду, обязательно сделали ли бы номер посвящённый ей. Скорее всего – в жанре пародии. Нада рассказывала про дворец Дожей и собор Святого Марка, а также про самих Дожей и самого Св. Марка – евангелиста. Мы подходили к венецианской Тюрьме из которой сбежал Казанова (он был чуть ли не единственным, кому удалось это сделать), мосту вздохов и мосту сисек… Про мост сисек и венецианских куртизанок а также про советского министра, которому она вынуждена была в корректной форме объяснить происхождение такого названия, был отдельный рассказ. Она цитировала Бродского, интонировала невероятно, а в конце каждой фразы голос её неожиданно скатывался вниз в хриплый бас. При этом – абсолютно чистый литературный русский язык, но с итальянским акцентом. И т. д… Я понял, что она либо училась в Москве, либо неоднократно и по долгу в ней жила. Женщина за 50, она была одета в костюм песочного цвета, который завершал такой же берет и бантик на палочке, которым она указывала нам дорогу. Большинство гидов делают это зонтиками. И в этом сказывался её особый вкус и аристократизм. На прощанье я подарил ей две открытки своих работ. Она выбрала «Цирк» и «Август». Вечером, когда стемнело, на площади святого Марка заиграли небольшие оркестры. Женщина скрипачка. Мужчина кларнетист, пианист, барабанщик, человек с аккордеоном.... То есть, квинтет. Таких музыкальных групп было несколько при каждом ресторанчике, выходящем своими окнами на площадь, но они не мешали друг другу и каждый при приближении было отчётливо слышно. Множество столиков были пусты. Публика либо гуляла, либо стояла напротив небольшой сцены. В какой-то момент я почувствовал, что нахожусь внутри фильма Федерико Феллини «И корабль плывёт…» Музыка была примерно той же, или похожей на сквозную тему фильма, и само ощущения прощания и какой-то возвышенной, пронзительной тоски по медленно уходящей под воду Венеции да и самой Европе, героическими усилиями сохраняющей ещё свои очертания под натиском  других мегакультур, краеугольными камнями которых является попкорм, коран и суши… Вверху была часовня. На Галереи зажглись огни… Стоять и слушать это всё можно было вечность… Венеция – это в первую очередь - музыка…     

 

 

                                                                                                19.10. – 22.10. 2006 

 

Tags: О себе, По городам и весям..., Текущее...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments