Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Венеция

* * *



ОБЪЕЗЖАЯ ПЛЕВКИ, МУРАШЕЙ И ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ…

Объезжая плевки, мурашей и осенние листики,
я педали кручу, по пустынной дороге лечу.
Слушаю по радио «Грёзы любви» Ференца Листа
и Армстронговское «What a wonderful World». *
К плечу
правому сползает проводок от наушника
и снова гул ночного города,
или – почти тишина…
Чувствую запах от канализационной отдушины
и вижу, как по дну оврага бежит стая собак.


Collapse )
Венеция

БАБУШКА


«Олесик, Олесик», - звала она, когда понимала, что я вернулся домой после трёхчасового эфира. Возвращался я обычно в третьем часу ночи. Эфиры на «Радио La Femme» начинались в 11-ть и длились три часа. Бабушка всегда сидела около радиоприёмника, слушала, не ложилась…

Я раздевался, подходил к ней, садился на диван рядом. Она брала мою руку в свою и потихоньку начинала наглаживать: «Олесик, Олесик… Такое тепло от тебя идёт. Какой был прекрасный эфир, какие стихи, а эту песню кто исполнял, я не расслышала…»

Потом я укладывал её. Почти как ребёнка. И она – спокойная – засыпала.

Умирала она тоже на моих руках.
Семь лет назад. В это сентябрьское утро.

Бабушка была удивительным человеком. Радовалась каждому прожитому дню, каждой мелочи, конфетке, возможностью поговорить, за всё благодарила…

Она прожила девяносто восемь. Когда я привёз её из Заводоуспенки, где она жила с Маргаритой Наумовной во второй семье Отца, ей было девяносто шесть. На протяжении четырёх лет продолжалось наше общение, и можно даже сказать личное знакомство…

Collapse )



Людмила Барабанова "Счастье с горем пополам"
http://www.ofedorov.ru/otec/S-20-1.htm

Счастливый случай...
https://yugeneonil.livejournal.com/96048.html

Бабушка - 40 дней...
https://yugeneonil.livejournal.com/99870.html

Рассказ о старой женщине...
https://yugeneonil.livejournal.com/96287.html

Когда море горит бирюзой...
https://yugeneonil.livejournal.com/133727.html



Венеция

ЛУКОМОРЬЯ БОЛЬШЕ НЕТ…


Драконы, как известно – не перевелись
и убивать их, судя по всему, бессмысленно...
Мюнхаузены превратились в Феофилов.
Принцессы повзрослели,
и при мысли о том, что увидят Медведя вместо прекрасного юноши – уже не падают в обморок.
И стоит ли его вообще целовать?
Да и что может предложить этот самый Медведь?
Вечную любовь?
Не актуально…
Современным принцессам нужны дворцы и кареты, да побольше…

Бендеры утратили свою поэтическую и авантюрную составляющие и стульев не ищут. Да и зачем их искать, когда, действительно, под ногами всё валяется, надо только подобрать, или пробурить, просто нагнуться. Или прогнуться, что в принципе – уже не важно.

Остап Ибрагимович с годами превратился в Министра-администратора, самого реалистического и перспективного Захаровского героя (или антигероя), если про Драконов, конечно, не вспоминать…

Великаны и лилипуты разбрелись и разбежались по своим углам. Одних не видно – из-за огромного роста. Ведь чтобы увидеть – надо поднять голову вверх, а этого никто не делает уже. Всем нужны Домики с садом, поэтому ни вверх, ни под ноги смотреть нельзя – только вперёд… Лилипутов почти всех передавили в суматохе.

Формулу любви так и не нашли, зато Калиостро стал профессиональным экстрасенсом и выступает теперь на телевидении под разными псевдонимами и лицами…
Collapse )

Венеция

* * *



КОНДУКТОРШИ

Обычно они засыпают уже к концу рабочего дня.
Мимо проплывают вывески с названиями «Аптека» и «Шаурма».
Желтый свет фонарей просачивается сквозь окна.
Асфальт под покровом тумана и ночи – мокнет.

Но они не видят ничего этого, они устали смотреть.
Они устали считать. Я написал бы портрет
Каждой из этих уставших, почти засыпающих женщин
С терминалом в руке и барсеткой набитой мелочью…
Со склонённой в сторону города головой,
И закрытыми веками – за которыми вечный бой
За семью, за детей, за свободу и одиночество…
За отчётность, отчизну, за чьё-нибудь имя и отчество.
За возможность вздохнуть полной грудью
И за право на сон…

Вместе с ними автобусы двигаются в унисон.
Города и планеты,
Созвездья и Чёрные дыры…

Спит водитель почти
И дремлют давно пассажиры.

       
Collapse )
Венеция

* * *


Эдуард МАНЕ - 08 - Бар в Фоли-Бержер, 1881-1882 год.jpg
                                 «Известность, которую Мане завоевал своей Олимпией, и мужество, которое он проявил,
                                                       можно сравнить только с известностью и мужеством Гарибальди».
                                                                                              Эдгар Дега



ОЛИМПИЯ

Она – Олимпия,
И смотрит на тебя.
В ней нет стыда.
Смущения – ни тени.
И так естественно она обнажена
Вне всяких правил,
И канонов времени…
Что кажется,
Сейчас произнесёт:
– Тебе я нравлюсь?
Что застыл у двери?
Ты думал, что я девка?
Идиот.
Царица я.
Несчастный –
На колени.

И понимаешь, вдруг, –
Как прост сюжет!
Нет, не она, –
Ты перед ней раздет…

9.10.2017

Collapse )
Венеция

* * *

БАР В ФОЛИ-БЕРЖЕР

Бар в Фоли-Бержер,
Бар в Фоли-Бержер.
На часах давно
За полночь уже.
Ты стоишь одна –
За спиною зал
Отражается
В глубине зеркал.

Нынче в кабаре
Нет свободных мест.
Нет свободных слуг,
Нет свободных дам.
Напрягая слух,
Слышишь ты сквозь гул,
Как звучит оркестр,
Словно ты не здесь…

Collapse )


Эдуард МАНЕ - Бар в Фоли-Бержер, 1881-1882 (Институт искусства Курто, Лондон)

Венеция

ТАМ КТО-ТО ПЛАЧЕТ – ШАРИК УЛЕТЕЛ…




ШАРИК

Там кто-то плачет – шарик улетел.
А кто-то с равнодушием взирает,
Как он взмывает вверх,
Как будто не у дел…
А может кто-то скажет,
Что всплывает
Со дна колодца
Этого двора,
Где девочка стоит на перекрёстке
Вне всех времён
И судеб  –
Детвора
Порой о чём-то очень важном
Просит…
О чём не догадается мудрец
И девушка у форточки с расчёской
И тот, что счёты с жизнью наконец
Свёл этим утром…

В платьице неброском
И голубом та девочка стоит
Там на земле
Внизу…

И облак тает.
Туда, к нему.
Туда, туда – к нему.
К нему на небо

Шарик улетает.

И женщина баюкает дитя,
Которое, возможно, станет тоже
Самоубийцей с этого двора…

А, может быть, покинет его всё же
И в сорок третьем пацаном на фронт
Иль медсестричкой, – вдруг и впрямь девчонка…?
Вернётся в 20-ть, если повезёт…

Или останется лежать под ёлкой,
Берёзой или ивой молодой,
В болоте ли, окопе ли безвестном…?

А, может быть, в послевоенный год,
Под этим вот забором бесполезным…

Кто знает?

Скоро ль вырастит трава?
И превратятся ль саженцы в деревья?
Пока ж в пространстве этого двора
Из двух домов
Стоит она одна
Среди своей же
Собственной
Вселенной…

И смотрит вверх.
Там – только там покой.
Там, только там – бесследно облак тает.

– А шарик?
...Улетел?
– Нет.
Всё ещё с тобой.
Пока ты плачешь –
Он не улетает…

20.02.2017


P.S. (комментарии:)

Решил сказать своё «Слово в искусстве», хотя говорил, конечно, и сказал уже не раз…
В том числе и в книге стихов, заметок и эссе «РАЗГОВОР С ЗЕРКАЛАМИ», или «Рассказы о художниках», изданной недавно мною совсем небольшим тиражом.

Конечно, в стихотворении присутствует Окуджава – «Девочка плачет, шарик улетел…».
Возможно, он сочинил эту песню под впечатлением от картины Сергея Лучишкина, которую я знаю давно, с юных лет и которая всегда оставляла особенное впечатление…

Власов Олег – мой друг, талантливый и яркий человек и художник её любил. В том числе и цитировать эту фразу: «А шарик-то улетел»…

В картине, помимо девочки присутствуют несколько персонажей – девушка, расчёсывающая волосы, мать с ребёнком на руках и повешенный… Все они находятся внутри домов, за стёклами окон. Это для тех, кто не в курсе, либо не всматривался никогда. Именно по этой причине картину не стали экспонировать на крупной выставке 1932 года, посвящённой 15-летию Советского искусства, хотя до этого её экспозиционная судьба была достаточно удачной, – уже на следующий год после её создания (1926 год) она была приобретена Третьяковской галереей.

Конечно, это экзистенциальная работа. Поэзия в живописи. Но можно вспомнить и прозу. Того же Платонова, или Кафку и даже Хармса. Сферическая, отчасти, перспектива, жёсткая вертикальная композиция и диалог между двумя главными героями и цветовыми доминантами – девочкой и шаром.
В кинематографе (Сергей Лучишкин, кстати говоря, как художник работал на фильме «Цирк» Александрова) я бы провёл аналогию с французской Новой волной 60-х, Тарковским, например – «Каток и скрипка», а также с фильмами Вадима Абдрашитова и Александра Миндадзе.

Что касается жанра – на лекции, посвящённой Рене Магритту, Полю Дельво и художникам Магического реализма – я показывал «Шар улетел» наряду с работами Павла Челищева и Татьяны Назаренко. Она абсолютно выпадает из философии ОСТа, к которой Сергей Лучишкин примыкал, да и вообще из всей советской и российской живописи ХХ века. Возможно, немецкие экспрессионисты – приняли бы Лучишкина за своего. Отто Дикс, Ганс Грундинг и Макс Бекман. (Юрий Пименов, кстати говоря, тоже испытал их влияние в работах 20-х годов, так же как и Дейнека). Она о хрупкости этого мира, об одиночестве и надежде, о грубости реальной жизни и детской мечте… О том, что шарик улетел и в тоже время о том, что он никуда не улетает. В ней есть звон. Особенное какое-то звучание, и воздух, и тишина…

Вот, собственно, и всё. О самом главном сказано, как мне кажется, выше в самом стихотворении…



20-21. 02. 2017
Венеция

ТАМ КТО-ТО ПЛАЧЕТ – ШАРИК УЛЕТЕЛ…


ШАРИК

Там кто-то плачет – шарик улетел.
А кто-то с равнодушием взирает,
Как он взмывает вверх,
Как будто не у дел…
А может кто-то скажет,
Что всплывает
Со дна колодца
Этого двора,
Где девочка стоит на перекрёстке
Вне всех времён
И судеб  –
Детвора
Порой о чём-то очень важном
Просит…
О чём не догадается мудрец
И девушка у форточки с расчёской
И тот, что счёты с жизнью наконец
Свёл этим утром…

В платьице неброском
И голубом та девочка стоит
Там на земле
Внизу…

Collapse )

Венеция

* * *


Эндрю УАЙЕТ "Вдали от дома". 1952

ЭНДРЮ УАЙЕТ

1

Сиена жжёная и охра золотая
И серо-голубой.
Мальчик в барсучьей шапке сидит в траве,
Женщина ползёт по полю.
Остановилась на мгновенье
Выставив вперёд левую руку,
Словно раковина в этом бледно-розовом платье,
Смотрит на свой мир –
Мир Кристины…
“Вечер у Кернеров”,
“Шагающий по сорной траве”,
“Сын Альберта” с обложки 1965 года издания
Девяти рассказов Сэлинджера,
Повестей о Глассах
И “Над пропастью…”–
Книги
Которую, когда-то, показал мне Отец,
В результате чего она быстро перекочевала на мою книжную полку,
Став реликвией,
Пока не потерял её безвозвратно.
А потом спустя годы заказал на “Озоне”,
Но это было уже Другая книга…


Collapse )